Как чернокожий гей-полицейский попал в камеру белого цвета, разочаровался в коллегах и выжил

13:38, 03.03.2017
Поделиться:
915   0
Как чернокожий гей-полицейский попал в камеру белого цвета, разочаровался в коллегах и выжил

Как чернокожий гей-полицейский попал в камеру белого цвета, разочаровался в коллегах и выжил

Ты не поверишь, моя мама белее тебя. У неё молочного цвета кожа, голубые глаза и русые волосы. Её родной язык — испанский. А папа родом из Нигерии. Так что я не просто чёрный, а чёрный латиноамериканец, и в этой стране это многое значит. И да, ещё я открытый гей. Бывает, люди идут работать в силовые структуры, когда не знают, что делать со своей жизнью. Для меня же работа в полиции была мечтой.

 Многие мои родственники связаны с правоохранительной системой, и поэтому я с детства хотел быть копом. Мне нравилось работать на протестах в Нью-Йорке: за это платят хорошие почасовые сверхурочные, и чтобы получить больше денег, ты оформляешь каждое задержание так медленно, как только тебе позволяет закон.

Во Флориду я переехал пару лет назад. Я не люблю холодную нью-йоркскую зиму. Да и вообще просто хотелось попробовать пожить в новом месте.

Я был арестован за скрытое ношение оружия и ненасильственное сопротивление полицейским. Как бывший коп и офицер тюремного конвоя в настоящем я имею право на оружие. Местные законы во Флориде предписывают получать лицензию не на владение им, а на его ношение, и этот документ всегда нужно брать с собой.

В тот день я забыл лицензию дома, а под футболкой у меня по-прежнему был пистолет. Когда меня арестовывали, я испытывал лишь одно чувство — злость. Она не была направлена на всех сотрудников полиции — я был зол лишь на офицера, надевшего на меня наручники. Позже мне рассказали, что у этого парня постоянно возникают конфликты с людьми. Я знаю, что если бы я был на его месте в статусе действующего офицера, то вряд ли бы стал арестовывать человека при подобных обстоятельствах.

Сначала меня привезли в полицейский участок. Пока полицейский проверял все мои данные, я сидел в обезьяннике.

Jail — это совсем не то же самое, что prison. В prison тебя увозят, и ты очень долго не возвращаешься оттуда. А jail — это место, где люди либо ждут суда, либо отбывают наказание, не превышающее 365 дней. Такие тюрьмы обычно находятся в твоём городе — часто в том же здании, что мэрия, пожарная служба и полицейский участок. Своей jail в местечке, где я живу, у нас нет — вот меня и повезли в другой город. В таких тюрьмах в наших краях, пожалуй, каждый второй хоть раз да побывал. Вот и я не стал исключением.

Когда ты пересекаешь порог тюрьмы, первым делом у тебя отбирают сигареты. Дело в том, что сотрудникам правоохранительных учреждений в курящей Флориде курить запрещено — а значит, и тебе не позволяют. У меня забрали все личные вещи, включая телефон и кошелёк, взяли отпечатки пальцев, провели быстрый медосмотр, а затем выдали одеяло, синюю тюремную униформу и шлёпки.

Меня поместили в одиночную камеру из соображений безопасности. В Америке для копа оказаться в тюрьме в разы опаснее, чем, скажем, для представителя этнического меньшинства или гея, потому что 

ВСЕГДА ЕСТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО СРЕДИ СОКАМЕРНИКОВ ОКАЖЕТСЯ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО В ПРОШЛОМ АРЕСТОВАЛ ИМЕННО ТЫ.

Впрочем, через несколько дней у меня всё же появился сосед. Его тоже отделили от остальных заключённых из-за того, что его сестра работает в одном из исправительных учреждений.

Камера была белого цвета, а под потолком двадцать четыре часа в сутки горела лампочка, мешавшая спать. Кровать напоминала маленький пластиковый контейнер, перевёрнутый вверх дном и накрытый матрасом.

Кондиционер работал на всю мощность, и мне постоянно было холодно.

Душа в камере не было. Нас выводили мыться раз в два дня за исключением воскресенья. Раз в неделю нам приносили книги из тюремной библиотеки. На два часа в день разрешалось покидать камеру, чтобы поиграть в баскетбол.

Завтрак давали в четыре тридцать утра, ланч — в одиннадцать тридцать, а ужин — около пяти вечера. Еда была отвратительная. В первой половине дня нам давали овсянку, яйца, хлеб, ореховое масло и маленький пакетик сока. Вечерний приём пищи был, как правило, поплотнее: например, макароны, рис или картошка с мясом, а также молоко. Всё это производили другие заключённые, приговорённые к общественным работам на ферме шерифа, принадлежащей муниципальным властям округа.

Еда была бесплатной, однако само пребывание в тюрьме стоило денег — один доллар семьдесят пять центов за день. Когда меня арестовали, у меня было с собой около десяти долларов кэшем, и когда на выходе у меня забрали эти деньги, я всё ещё оставался должен тюрьме. Слава богу, у меня была с собой карточка, с которой я смог заплатить оставшуюся сумму.

В тюрьме я провёл десять дней. Всё это время я думал о том, как оттуда выбраться. Но куда больше я переживал за свою собаку, оставшуюся одну:

ПО ЗАКОНУ, В ТАКИХ СИТУАЦИЯХ СОТРУДНИКИ ВЕТЕРИНАРНОЙ СЛУЖБЫ МОГУТ ПРОСТО УБИТЬ ЖИВОТНОЕ, ЕСЛИ СОБАКА БУДЕТ МЕШАТЬ СОСЕДЯМ.

Я мог бы освободиться и раньше, поскольку в течение первых двадцати четырёх часов суд решает, может ли арестованный выйти под залог. В моём случае он составил 2 000 долларов, но этих денег у меня не было, и пришлось искать поручителя — в этом случае сумма выплаты составляет всего десять процентов от залога, то есть 350 долларов в моём случае. И на этом этапе у меня возникла заминка. Родственников во Флориде у меня нет, и поэтому пришлось попросить стать поручителем своего дядю из штата Джорджия. Я не сразу смог связаться с ним, а ему, в свою очередь, пришлось отправлять все бумаги в электронном виде, и поэтому оформление поручительства заняло так много времени.

По закону у прокурора есть семьдесят пять дней, чтобы предъявить обвинения, квалифицирующие действия как проступок. Если же речь идёт о более серьёзных статьях, то срок увеличивается до ста семидесяти пяти дней. Правда, это вовсе не значит, что всё это время человек должен провести в тюрьме. Если, скажем, ему разрешили выйти под залог, а денег на залог у него нет, то после первых тридцати трёх дней в тюрьме ему должны разрешить ждать предъявления обвинений на свободе без залога. Впрочем, если речь идёт о тяжких преступлениях, например об убийствах, то судья, как правило, не разрешает подозреваемому выйти под залог, и тогда люди ждут суда в тюрьме годами.

Мне разрешали звонить адвокату. Офицер подносил мой отобранный мобильный телефон к окошку, и через это окошко я разговаривал. Суд автоматически назначил мне бесплатного защитника. Но я решил нанять частного адвоката. Он — мой старый приятель. Раньше мы работали вместе, и я ему доверяю.

Когда я вышел из тюрьмы, все личные вещи вернули в течение двух минут — за исключением, конечно, кэша, который ушёл на оплату пребывания в камере.

Мой пистолет до сих пор находится у них. Если дело дойдёт до суда, он будет уликой. Если нет, то его просто мне вернут. Я не очень переживаю на этот счёт. У меня дома есть ещё два других пистолета. Ну а в другие детали я пока вдаваться не могу: дело ещё не закрыто.

american2

Между полицией штата Флорида и полицией штата Нью-Йорк, где работал я, огромная разница. В Нью-Йорке любые инциденты, связанные с оружием, — большое дело, ведь законы штата и особенно города в этом плане куда строже, и мало кто вообще хранит оружие дома, я уже не говорю о его ношении — на Манхэттене, например, гражданским лицам это полностью запрещено. Инциденты, связанные с оружием, в Нью-Йорке — редкость, но если они происходят, то полиция, как правило, действует жёстко. А вот на мелкие нарушения — например, распитие спиртных напитков на улице — нью-йоркские копы склонны закрывать глаза.

Во Флориде ситуация совершенно другая. Здесь действуют более либеральные законы в отношении оборота оружия, и почти у всех дома есть парочка стволов. Оружие во Флориде — это такая же нормальная вещь, как, например, машина. Большая часть штата состоит из небольших курортных городков, в которых уровень преступности почти нулевой, и полиции просто нечем заняться — вот они и арестовывают людей по мелочам даже тогда, когда можно обойтись без ареста.

А ещё одно отличие состоит в том, что нью-йоркский коп всегда будет показывать профессиональное уважение к другому копу, даже если тот больше не работает в полиции. Во Флориде же одни полицейские часто арестовывают других за незначительные правонарушения, когда по закону вполне можно обойтись штрафом. В Нью-Йорке арест без совершения преступления сложно представить. Думаю, копам во Флориде просто нравится демонстрировать свою силу. Мне кажется, тут играет роль отсутствие налога штата. В итоге жизнь здесь дешёвая, но зато с копами лучше не связываться. Если есть выбор между предупреждением и штрафом, офицер выпишет штраф. Если есть выбор между штрафом и арестом, офицер выберет арест.

cripo.com.ua

Теги статьи: Нью-ЙоркгомосексуалистыПолицияСША
Версия для печати Послать другу

Важные новости

Лента новостей


loading...
Загрузка...
Загружаем курсы валют от minfin.com.ua

Наши опросы

Кто из представителей новой власти является самым главным коррупционером?








Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте

В какой стране вы бы хотели жить?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте