Быт азербайджанской тюрьмы: неписаные законы, жара и музыка

15:48, 25.09.2021
Поделиться:
437   0
Быт азербайджанской тюрьмы: неписаные законы, жара и музыка

Быт азербайджанской тюрьмы: неписаные законы, жара и музыка

В тюрьмах Азербайджана сидят не менее 157 политзаключенных, говорят местные правозащитники. Власти отрицают, что они осуждены по политическим мотивам.

Международные организации считают, что в стране нарушаются права человека. Правительство с ними не согласно.

Правозащитник Интигам Алиев:

Активисты-правозащитники Расул Джафаров и Интигам Алиев, экономист Натик Джафарли, а также оппозиционный политик Ядигяр Садыхов отбывали различные сроки в азербайджанских тюрьмах и рассказали о своем опыте тюремного заключения.

Секреты тюремной кухни

Расул Джафаров, правозащитник:

В тюрьме — по крайней мере в той, где я был, — есть неписаный закон — встречать любого арестованного застольем с чаем, чтобы он чувствовал себя хорошо и, так сказать, влился в коллектив.

В первый день в СИЗО меня встретили чаем с сахаром, потому что заключенным предложить больше нечего. Один из них, «смотрящий» — главный в камере — по обычаю спрашивает, кто ты, откуда, за что арестован. Подключаются и другие, и вот в этот момент приходит осознание, что тебе сидеть и жить с этими людьми долгие месяцы.

Сладости в тюрьме тоже бывают, и считаются роскошью. Любые сладости — конфеты, шекербура [пирожки с орехами — прим. ред.], шоколад — на тюремном жаргоне называются 55. Понятия не имею, что это означает, возможно, некую статью из советского уголовного кодекса.

Если у осужденного есть сахар, хлеб и сигареты, он считается не бедным.

Интигам Алиев, правозащитник:

Объем продуктов, которые заключенные должны получать, и их перечень держатся в секрете. На деле качество еды — как в СИЗО, так и в колонии — отвратительное.

Ею перебиваются немногие — большинство едят то, что им присылают из дома. Обычная тюремная еда — суп или борщ из плохой капусты, масло, овощи и старая дурно пахнущая курятина.

После нее у заключенных начинал болеть желудок. Временами нам давали мелкую жареную рыбу, но тоже скверного качества, и ее тоже невозможно было есть.Пока я был в СИЗО, нам на каждого заключенного давалось в месяц по одному стакану сахарного песка и столько же маргарина. А еще в неделю мы получали по одному или два яйца.

Не давали нам ни чая, ни кускового сахара, ни овощей, ни других продуктов. Ни в СИЗО, ни в самой зоне ни разу нам не приносили ни фруктов, ни овощей.

Даже хлеб там был старый и черствый. Его ели только самые бедные заключенные, остальные покупали хлеб за свои деньги.

Однажды я попросил домашних приготовить мне 200 кутабов [азербайджанское блюдо, похожее на чебуреки — прим. авт.] для себя и тех, кому не несут передачи. Потом я выяснил, что мои дома всю ночь не спали, готовили эти кутабы, я-то сам никогда их не делал и думал, что это просто. А мы — несколько камер — съели все это за две минуты.

Ядигяр Садыхов, политик:

В СИЗО холодильников не было, и мы — заключенные — старались, чтобы передачи нам приносили в разные дни. Иной раз мне сообщали из дома, что принесут продукты, а я говорил — приходите завтра, сегодня не моя очередь. В колонии же было получше, имелся продуктовый склад с холодильниками, но и там места на всех не хватало.

Азербайджанская оппозиция

Азербайджанская оппозиция периодически требует освободить политзаключенных

Удобства и гигиена

Интигам Алиев:

Раз в два месяца мы получали по куску мыла и два стакана стирального порошка, да и то не всегда. Все расходы на чистоту ложатся на заключенных. Пока я был в тюрьме, наволочки и простыни нам не меняли ни разу.

Зимой в камере бывало холодно, а летом невыносимо жарко. Особенно тяжко в июле и августе, когда температура в камере доходит до 50 градусов, только на седьмой месяц в тюрьме мне позволили за свой счет принести в камеру вентилятор.

Кроме того, в камерах СИЗО и в бараках колонии заключенных больше, чем предусмотрено. В результате именно в СИЗО бывают случаи, когда на всех не хватает коек, и спать приходится посменно. Также не хватает места для хранения собственных вещей и еды.

Ядигяр Садыхов:

И мыло, и порошок были плохого качества, и я пользовался тем, что мне передавали. Те же, у кого передач из дома не было, старались вытребовать полагающееся у руководства. Иногда получалось.

Тюрьма в Азербайджане

Бывшие политзаключенные говорят, что зимой в камере холодно, а летом невыносимо жарко

В плане удобств куда больший бич для арестантов — это холод и жара. Зимой было холодно, но хуже всего было в СИЗО летом, где после 5 часов приходилось возвращаться с прогулки в камеру.

Зимой же, по крайней мере в нашей колонии, было хорошо, там стояло новое отопление. А летом случалась такая жара, что я до 2 часов ночи не мог уснуть в бараке, где нас было 130-140 человек.

Расул Джафаров:

В СИЗО горячая вода была раз в неделю. В одной камере, например, в субботу, в другой в среду и так далее. Только раз в неделю мы могли нормально искупаться. В остальные дни приходилось кипятить воду понемногу, в чем придется. В колонии дела обстояли лучше.

Заключенные в азербайджанской тюрьме

ФОТО,PENITENTIARY SERVICE OF THE REPUBLIC OF AZERBAIJAN / У заключенных в азербайджанских тюрьмах есть возможность смотреть телевизор

Газеты, книги, телевизор

Ядигяр Садыгов:

В изоляторе в каждой камере есть телевизор, и мы могли смотреть азербайджанские каналы и один турецкий телеканал. В колонии же есть клуб, который работает с раннего утра и допоздна. Там можно было смотреть телевизор.

В СИЗО решали, что смотреть, большинством. Я особо этим не интересовался, так как в основном все хотели смотреть ток-шоу. Исключение делал только для интересного фильма или футбола. А в колонии все зависело от начальника тюремного клуба — тоже арестанта, — и решал все именно он.

Расул Джафаров:

Мне повезло, что многие журналы и книги, которые мне приносили, были на английском. Будь они на азербайджанском или русском, их бы не пропустили из-за малейшего намека на критику.

Например, у меня была книга про арабские революции на английском, и одно только слово «революция» вызвало бы у руководства тюрьмы крайнюю настороженность.

Еще я видел у других политзаключенных турецкий журнал, и никаких проблем не было, до тех пор пока в этом журнале охрана не увидела карикатуру на Эрдогана. То есть даже не азербайджанского политика, а иностранного — вот что поразительно.

Интигам Алиев:

Ни в СИЗО, ни в колонии законы не запрещают получать прессу, но в действительности газеты заключенным не выдаются. Только после моих жалоб в Совет Европы и другие международные структуры мне дали подписку на две газеты. Эти газеты мне выдавали через неделю после их выхода, некоторые через 10-12 дней.

Похожая ситуация была в колонии. Простые заключенные не могут получить оппозиционные газеты, только через три месяца пребывания там я смог добиться, чтобы в библиотеке мне стали выдавать оппозиционную прессу, и тоже несвежую.

Азербайджанская тюрьма

Иногда коек на всех не хватает, и спать приходится посменно

Как и куда жаловаться?

Интигам Алиев:

С самого начала мне было на что жаловаться. В частности, нарушалось мое право на конфиденциальную беседу с адвокатом, а на всю мою переписку и разговоры по телефону была наложена цензура, и меня периодически незаконно обыскивали.

И когда я собирался пожаловаться об этом в пенитенциарную службу или омбудсмену, начальство тюрьмы отказывалось принимать мои письма и не давало никаких письменных объяснений.

Я нашел способ передавать свои жалобы в суд и госорганы, а именно, говорил адвокату в устной форме при встречах, а тот уже оформлял их в виде документа и рассылал по инстанциям.

Но, в отличие от меня, у большинства заключенных не было такой возможности, потому что у них просто не было адвокатов, и за такие жалобы их ждала опасность жестокого наказания.

После выхода на свободу я, по просьбе некоторых товарищей, оставшихся за решеткой, печатал на компьютере кассационные, апелляционные жалобы, заявления и ходатайства и через близких передавал в тюрьму или СИЗО.

Но эти структуры не разрешали заключенным подписывать эти заявления, обосновывая это тем, что недопустимо принимать заявления из мест заключения, напечатанные на компьютере.

До тюрьмы я вел несколько десятков дел в местных судах и в ЕСПЧ. В СИЗО мне было запрещено доставлять письма из ЕСПЧ.

Письма, уведомления, решения суда и прочие приходившие мне документы в приемной комнате следственного изолятора принимать отказывались. В связи с этим я писал письма в пенитенциарную службу, руководству СИЗО, министерство юстиции, но не получал ответа.

Интигам Алиев и Хадиджа Исмаилова

Интигам Алиев и Хадиджа Исмаилова сейчас отбывают условное наказание

«Плюсы» тюрьмы

Расул Джафаров:

На одном из первых заседаний суда я сказал, мол, спасибо, что дали мне время больше спать и читать, чем на свободе. И действительно, в камере больше отдыхаешь или просто лежишь, а так как нет интернета, то нет и других занятий, кроме чтения книг. Никогда я еще не читал столько, сколько прочел в тюрьме.

Там была и «Цивилизация» Ниала Фергюсона, и «Давид и Голиаф» Малкольма Гладуэлла, и «Муравьи» Бернара Вербера, и Милан Кундера, и много чего еще. Книги мне передавали мои друзья из России, Украины и Европы.

Моя бывшая девушка прислала мне томик Вацлава Гавела «Письма к Ольге», собранный из писем, которые он писал из тюрьмы своей жене. И вот, если он писал очередное письмо 25 августа, я его читал тоже 25-го. Не то чтобы мне это казалось особенно важным, просто в тюрьме других занятий нет, и мне нужен был какой-то ритуал.

Натик Джафарли, экономист, политик:

Там в СИЗО было прогулочное место — пространство с пятиметровыми стенами, без окон, только с открытым потолком, куда и так было не добраться. Но на всякий случай оно было зарешечено арматурой и колючей проволокой, через которую проникал солнечный свет.

Это был август, стояла страшная жара, не было ветра и слышалось, как играет в соседних таких же прогулочных зонах разная музыка — блатной шансон, мейхана (национальный рэп) и еще тот кошмар, который ставят на наших свадьбах. И все эти звуки проникали сверху и смешивались. Не было от этого — жары и музыки — спасения никакого, кроме книг.

У меня был один кривой матрас, под который я подкладывал книги, чтобы он лежал ровно. Я брал его с собой в прогулочную зону, клал на пол прямо под решеткой, откуда шел свет, «заправлял» книгами и читал.

Это были книги воспоминаний Кондолизы Райс, Генри Киссинджера, Ли Куан Ю, еще несколько биографий и детективы на десерт. Я провел в заключении всего месяц, и за это время успел прочитать больше, чем за год.

Политзаключенных нет?

Азербайджанское государство не раз говорило, что в стране нет политзаключенных. На пресс-конференции в Брюсселе в 2014 году президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил: «Мы более 10 лет являемся членами Совета Европы. Мы — члены Европейского суда по правам человека. Это изначально доказывает, что в нашей стране политзаключенных быть не может».

Похожа позиция Баку и по поводу содержания в тюрьме. «Как и в предыдущие годы, так и сейчас все более ужесточается контроль качества еды в тюрьмах, колониях и следственных изоляторах, — говорит начальник отдела по связям с общественностью пенитенциарной службы Мехман Садыгов. — Три раза в день заключенных кормят, и еда по содержанию полностью соответствует нормам».

Нормам, заявленным распоряжением кабинета министров, соответствуют также, по его словам, моющие средства, мыло и средства гигиены, которые непременно выдаются в срок. Кроме того, говорит Мехман Садыгов, «во все колонии поставляется самое новое медицинское оборудование».

Теги статьи: ТюрьмаАзербайджанОсужденныеСИЗО
Версия для печати Послать другу

Важные новости

Лента новостей

19 октября 2021 г.

loading...
Загрузка...

loading...
Загрузка...
Загружаем курсы валют от minfin.com.ua

Наши опросы

Кто из представителей новой власти является самым главным коррупционером?








Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте

В какой стране вы бы хотели жить?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте